История английской фермы, продолженная старым ослом Бенджамином по просьбе сэра Джорджа Оруэлла. Глава 12
После собрания Визгун не смог проводить Наполеона в дом хозяина, как он делал несколько лет подряд. Во время застолья по поводу появления на ферме трех почетных пенсионеров его порция молочной каши с отрубями осталась нетронутой, а галон виски, подаваемый ежедневно каждой свинье, вылакал Грызло. Между тем, никто не переживал по поводу отсутствия Визгуна. Уже давно псы докладывали Наполеону, что непревзойденный в прошлом оратор перестал пользоваться доверием у населения фермы. Петух Зюга начал вступать с ним в пререкания, бараны в последнее время колготились стадом около Зюги, а не рядом с Визгуном во время обсуждения героических вех становления Свободной, Суверенной, Скотской Республики на территории их фермы. Наполеон больше не советовался с Визгуном и не делился с ним своими планами. Пустующее кресло Визгуна отодвинули от стола, чтобы оно не мешало сомкнуть ряды сидящих. С этого дня "ум, честь и совесть " скотного двора стал персоной нон-грата, как обозвал его многознающий Лавр. Все реже и реже выходил Визгун из своей комнаты в доме хозяина и целыми неделями лежал на кровати, не меняя простыней. Поначалу ему приносили воду и небольшое корытце с желудями прямо в комнату, но вскоре от простыней, покрывшихся толстым слоем помета, пошел такой ядовитый дух, что пришлось заткнуть ватой все щели вокруг двери в его комнату. Животные могли терпеть вонь, проникающую сквозь вату, но ее совершенно не переносили люди, все чаще приезжающие на скотную ферму для налаживания бизнеса и товарооборота. В конце концов, Наполеон приказал замуровать бетоном дверь Визгуна и заштукатурить стену тщательнейшим образом, чтобы избавиться от его духа раз и навсегда.
Никто не знает, был ли Визгун внутри комнаты в момент ее бетонирования или давно сбежал оттуда никем не замеченный. Поскольку похорон Визгуна не проводили и трупа его на всеобщее обозрение не выставляли, автора скотского гимна и скотской конституции продолжают считать живым до сих пор. Появись он на ферме вновь, этому бы никто сильно не удивился. Поговаривали, что Визгун всегда живой и в любые времена живее всех живых. Приказа пресекать подобные разговорчики Наполеон не отдал.
Следующее лето оказалось самым удачным за всю историю скотного двора. На одном из лугов испокон веков росла густая черная несъедобная трава. Наполеон было распорядился перепахать луговую целину, но тут выяснилось, что из этой травы с помощью пресса можно выдавить горькое масло, которое отвратительно на вкус, но является прекрасным горючим для ламп, фонарей и двигателей динамо-машин. Люди проявили к удивительным свойствам травы невиданный раньше интерес и сразу же предложили скотам выкупить ее на корню вместе с лугом. Своего пресса на ферме не было, поэтому траву начали косить и продавать. У нее оказалась на редкость высокая цена. Люди, не торгуясь, платили скотному двору по 70, 100, а иногда и по 120 фунтов за копну. Всеми торговыми операциями Наполеон руководил лично. Денег стало поступать на ферму столько, что для их подсчета пришлось привлечь все поголовье свиней, независимо от уровня их грамотности. Даже старые полуподвижные хряки, давно забывшие, как составляются справки и отчеты, неожиданно легко смогли оперировать с наличностью, ловко пропуская купюры сквозь заскорюзлые копыта. Что уж говорить о молодых поросятах с их быстрыми копытцами.
Псы перестали без дела бегать по двору в поисках занятия для клыков, теперь все они были задействованы на охране сарая, куда жеребцы перетаскивали упакованные в тюки пачки денег. Около сарая по вечерам начали собираться обитатели фермы, которые до поздней ночи стояли и гадали, сколько денег у них уже скопилось, и что на них можно купить. Кони предлагали обзавестись нержавеющими уздечками и хомутами облегченной конструкции, что использовались на людских фермах. Овцы настаивали на покупке электроножниц, стригущих быстро и безболезненно. Козел потребовал привезти оборудование для нарезания декоративной резьбы на рогах. Его поддержали бараны, желающие иметь броневые каски, пробивающие ворота с первого удара. Возбужденный Зюга смог забраться на крышу сарая и оттуда кричал, что он знает, как разделить богатство по справедливости. Лишь усиленный наряд псов-бультерьеров смог рассеять толпу около сарая, а против недосягаемого для клыков петуха пришлось применить спецсредство - ему вломили по шее длинной оглоблей. Но на рассвете следующего дня вокруг сарая собралось еще больше животных, и некоторые из них уже готовились дать отпор бультерьерам. На работу никто не пошел, все ждали, когда начнут раздавть деньги.
Именно в этот час рассвета надежд и ожиданий откуда-то из-под земли вынырнул Сурок и запищал, что трогать запасы денег ни в коем случае нельзя, надо отложить их для потомства, овцам - для ягнят, курам - для цыплят, лошадям - для жеребят. "Мы проживем свой век и так, но пусть наши дети поживут как люди, даже лучше людей! - пищал Сурок, - Если мы возьмем сейчас деньги и потратим на себя, что скажут нам следующие выводки, у которых мы украли будущее? Черную траву не мы садили, она дарована ферме для ее процветания на долгие времена, и мы не имеем права присвоить себе то, что принадлежит всем поколениям животных. Давайте превратим сарай в резервный склад будущих поколений. Мы никогда не ели досыта, но наши дети будут сыты всегда!"
Писк Сурка нашел отклик в сердцах скотов. "Правильно!"- замычали быки-производители, которые работали ради будущих поколений как никто другой.
Наполеон наблюдал за несанкционированной сходкой из окна хозяйского дома. Грызло прибежал узнать, что делать со всем этим сбродом. "Кто такой этот Сурок и откуда он взялся среди нас? - спросил Наполеон у начальника псовой стражи. "Балбес, - не задумываясь ответил Грызло, - зимой спит, летом в норе прячется, совершенно бесполезный зверек". "Сам ты балбес", - сказал Наполеон и приказал притащить к нему Сурка.
После встречи с грызуном Наполеон выступил с обращением к скотам фермы. Он заявил, что принял решение о создании сразу трех хранилищ: сарая реконструкции и развития, стабилизационного сарая и особо охраняемого подземного склада для будущих поколений свиней и собак, скота и птицы. "Природа оказала нам, скотам, свою особую щедрость, - говорил Наполеон участникам стихийного митинга, притихшим при его появлении до состояния такого оцепенения, что даже мухи не рисковали нарушить тишину движением своих крыльев, - сохранить и приумножить богатства, принадлежащие всем без исключения, всем, кто родился и живет на благодатной земле скотной фермы - ваш долг и ваша обязанность. Кто думает по-другому - враг скотов ныне живущих, кто думает только о себе - враг тех, кто идет за нами, враг наших детенышей. Смерть и проклятие тому, кто раскроет пасть и покусится!"
Толпа в едином порыве воскликнула "Смерть!" и была готова растерзать покусившихся немедленно. Но Наполеон призвал всех успокоиться и напомнил, что для этих целей у них на ферме есть надежная псовая стража. В заключение он прочитал трогательные стихи детской колыбельной песенки, подчеркнув свою заботу о подрастающей смене:
Мы жеребчика - в ржач,
Мы ховрюшечку - в хрюк,
Мы котеночка - в плач,
Мы ягненочка - в блюк.
Началась запись добровольцев рытья котлована для подземного хранилища денег. Работы в поле и на мельнице в данной макроэкономической ситуации были признаны не актуальными и посему - лишней тратой сил. Достойным пропитания отныне считался тот, кто роет землю ради процветания будущих поколений. У свиней хлопот значительно прибавилось: надо было сосчитать, сколько лопат земли выдал на-гора каждый копатель. Свиньи составляли отчеты и сдавали Сурку, которого Наполеон назначил начальником Ямы будущих поколений.
Одновременно с котлованом началось строительство двух новых дорог по территории фермы. Первая - для бесперебойной доставки черной травы потребителям, вторая - для скоростной отправки полученной прибыли в Яму. Наполеон пытался контролировать оба направления движения, но повсюду успеть не мог. И тогда он решился обзавестись помощником. После очередного опороса он нанес визит свиноматке, отдыхающей после родов в северном крыле хозяйского дома, и выбрал для себя самого розового и милого пятачка. Поцеловав сосунка в нежный пупик, Наполеон провозгласил его учеником и преемником. По совету Наполеона, розового пятачка назвали Бонапартом. Менее чем через год Бонапарт набрал вес достаточный, чтобы приступить к своей наиважнейшей обязанности - контролировать скашивание и отгрузку черной травы на перерабатывающие фермы Англии.
Яму выкопали и заполнили ассигнациями в рекордные сроки - за три года. Все это время на других полях, кроме "черного", никто не появлялся. Мельница остановилась, перемалывать было нечего. Но это не беспокоило ни крупный рогатый скот, ни мелкий. Фураж, комбикорм и пойло закупали теперь в достаточном количестве у людей. Сурок убедил Наполеона разрешить каждую десятую повозку с ассигнациями использовать для приобретения новейшей землеройной техники. Свиньи выпросили у Наполеона право задерживать каждую пятую повозку и обменивать ее денежную массу на канцелярские принадлежности, а так же глянцевую бумагу для листков учета и контроля. Грызло настоял перед Наполеоном, раздобревшим от избытка денег, на праве сторожевой охраны отцеплять каждую третью повозку для приобретения ошейников, украшенных бисером и сверхпрочных титановых цепей, изготовленных людьми в условиях космического вакуума. Кроме того, Грызло получил одобрение Наполеона на возведение для сторожевых псов "умных" будок, из которых можно было наблюдать за поведением скотов в круглосуточном режиме по всей территории фермы.
Все шло к тому, что ферма "Усадьба", которой управляли свиньи и собаки, станет самой успешной и богатой фермой Англии. Черная трава не требовала никакого ухода - только коси и коси. Лишь в первые годы траву скашивали конными сенокосилками. По специальному заказу Бонапарта, имеющего представление о новых технологиях жнивья и покоса, люди изобрели, изготовили, привезли на ферму и запустили в работу комбайны, которые программировались на целый год и в течение всего срока убирали черную траву без участия парнокопытных. Бонапарт оставил на поле только шустрого поросенка Дворковича, получившего приказ приглядывать за людьми, обслуживающими дорогостоящую технику. Этот худой и резвый поросенок отличался умением считать и складывать цифры до 1000. Это был редчайший примером поросячьего интеллекта. Наполеон, например, мог сосчитать только до ста, а его молодой помощник Бонапарт - лишь до 150.
Дворкович, благодаря своей худобе, стремительно пересекал черное поле вдоль и поперек, делая замеры высоты и сочности травы, потом сравнивал с показателями работы комбайнов и требовал проведения коррекции параметров настройки. Никто не знал лучше Дворковича, сколько на самом деле скашивается травы, какой плотностью тюки и куда они направлены. Людские инженеры, не согласные с трактовкой Дворковича показателей приборов, довольно быстро переставали с ним спорить и соглашались на любые аналитические выводы. Каким-то образом Дворковичу даже удалось уговорить их снять с комбайнов приборы учета урожайности стерни, по причине их несовершенства и больших погрешностей. Инженеры качали головой, но когда заканчивался срок их командировки, они уезжали домой невероятно довольные и благодарные Дворковичу за сувенир, который он вручал им на прощание - увесистую золотую фигуру Бонапарта с кармашком под его поросячьим хвостом. Это была визитница, дизайн которой разработал Дворкович лично.
Свое прозвище способный и шустрый кабанчик получил за то, что быстрее других свиней мог обежать все закоулки скотного двора, мгновенно пересчитать всю живность, лениво лежащую под сенью безделья, составить разумный рацион питания для каждой малоподвижной особи и определить, сколько выручки необходимо тратить на прокорм всего разношерстного стада. Во многом благодаря его вычислениям все псы были сыты и овцы целы, а жизнь на ферме приобрела черты мировой гармонии между возможностями и потребностями. Расчеты Дворковича убедительно показывали, если деньги, остающиеся после закупки фуража, использовать рационально и умело, скотская ферма станет образцом развития и вектором прогресса цивилизации. Люди поймут, что их сообщество, с его агрессивностью, алчностью и грубостью, - тупиковая ветвь эволюции. Человек разумный может создавать замечательные технологии и удивительные машины, но обрести высочайшую духовность покоя ему не дано. Отсутствие мысли и неподвижность сознания привилегия скотов, стадное чувство которых - отражение космичности бытия, в котором ни одна песчинка не двигается по какой-то особой только ей понятной траектории. Электроны вращаются вокруг атомного ядра, планеты вокруг Солнца, звезды вокруг центра галактики, верующие вокруг Пастыря, стадо вокруг Вождя. Это - закон Космоса, это - закон Вечности.
Рассуждения поросенка Дворковича очень понравились Бонапарту. Он поинтересовался у кабанчика, кто учил его премудрости бытия? "Старый ворон Мозус", - признался Дворкович и потупил свои умные поросячьи глазки.
Бонапарт попросил аудиенции у Наполеона и с воодушевлением рассказал ему об идее скотского превосходства над людьми в новой философской редакции Дворковича.
И как вам материал?
Дух Визгуна неистребим. Стоит хотя бы на минутку посетить свиноферму, и ты пропахнешь навозным аммиаком до корней волос на затылке. Трешь и шампунишь его потом, но бесполезно, миазмы проникли уже сквозь черепную кость и провоняли все мозги.