История английской фермы, продолженная старым ослом Бенджамином по просьбе сэра Джорджа Оруэлла. Глава 13
То, что на ферме кто-то философствует, удивило Наполеона. "Дворкович, это который сует свой пятак в каждую яму?" - поинтересовался Наполеон. "Он измеряет глубину ям, в которые Сурок закапывает наше благосостояние, и пересчитывает количество живых особей на ферме", - поспешил Бонапарт внести разъяснение. "И кто у нас будет вождь?" - неожиданно резко задал Наполеон нелицеприятный вопрос Бонапарту. "Тот, кто провел скотный двор через битвы и потрясения, кто доказал людям нашу силу и упрочил нашу славу", - уверенно ответил Бонапарт, хотя и очень разволновался при этом. Его розовые щечки стали такими красными, будто он натер их о забор, пытаясь почесать молоденькую щетину. В порыве искренности он сделал шаг к своему учителю и наставнику. Они обнялись и ощутили единение духа и крови. Никогда еще между свиньями не рождалось такого глубокого взаимопроникновения плоти и духа.
После окончания аудиенции, сразу, как только краснощекий Бонапарт скрылся из глаз, Наполеон вызвал к себе Сурка. "Подбери самых шустрых прорабов на своих землеройных объектах и поручи им строительство подземных туннелей к людским фермам, куда мы поставляем черную траву, - приказал Наполеон, - Пусть забирают сено из комбайнов и сразу везут его к этим туннелям. Отныне никто, никакие Дворковичи не должны знать, где вырыты ямы и сколько в них зарыто. Ты понял, Сурок?".
Ни одна свинья не понимала Наполеона так хорошо, как понимал его Сурок. Вскоре на скотном дворе был объявлен конкурс на замещение причудливых должностей: лучшего геодезиста, лучшего маркшейдера и лучшего рекультиватора. К участию были допущены все желающие, при условии, что они смогут выговорить название вакантных должностей. Таковые нашлись только в конском табуне, который часто приближался к границе скотских полей и мог хотя бы изредка контактировать с людьми на другой стороне границы.
Победили в конкурсе диковатые и своенравные жеребцы Чуб и Ходор, а также кобылка Абрамовочка, которая по характеру и нраву была полной противоположностью жеребцам: она всегда мирно щипала травку и никогда не взбрыкивала при появлении свиней.
Сурок возглавлял жюри и отбирал победителей лично, оценивая способность претендентов бить копытом землю. Кони были сытые, поэтому били быстрее всех. Абрамовочка немного отставала, но зато ее ямки были гораздо аккуратнее и радовали глаз Сурка, понимающего толк в искусстве андеграунда.
В течение года во все стороны света от черного поля под слоем растительного дерна протянулись многочисленные ходы и норы, подробную схему и расположение которых знал лишь Сурок. Он добросовестно докладывал Наполеону длину и ширину каждого хода, конечную географическую точку, куда пошел очередной поток дорогостоящей травы, по какой цене его оплатил тамошний фермер и на какой глубине замурована очередная порция денег. Наполеон никогда не записывал эти данные и запретил Сурку составлять какие-либо бумажные отчеты. Он выслушивал доклад Сурка, царапал что-то на копыте и никогда больше не вспоминал о проведенной сделке.
Бонапарт догадывался, что помимо основной магистрали, которая была под его контролем, идет бурная подземная деятельность, в результате которой огромные объемы травы, не достигнув основных складов, исчезали в неизвестном направлении по многочисленным тайным капиллярам. Он внимательно следил за поведением жеребцов, избранных для выполнения особо важного задания, и ретиво созидающих сеть подземных коммуникаций. Поначалу Чуб, Ходор и Абрамовочка выполняли команды Сурка беспрекословно. Но зверек, руководивший рытьем ям и котлованов, был слишком маленький для высокорослых жеребцов. Им приходилось вытягивать шею чуть не до самой земли а то и вставать на колени, чтобы понять бормотание Сурка, который как будто специально пропускал чуть слышные звуки через узкие ноздри грызуна, чтобы окончательно измучить конское ухо.
Абрамовочка первой осмелилась и обратилась к Наполеону с просьбой разрешить отчитываться о проделанной работе перед ним лично, минуя Сурка. Она объяснила просьбу желанием более четко слышать параметры и конечную цель очередного подземного транша. Возможно, Наполеон наказал бы ее за дерзость и нарушение субординации, но у кобылки была в тот момент очень необычная мордашка. На ней светилось выражение полной и безоговорочной послушности, а в глазах, печальных и добрых, читался вопрос: разве я недостаточно послушная? Стоило мельком взглянуть на эту мордашку, поросшую мягким пушком, как появлялось желание добродушно похлопать по ней, приговаривая: Абрамовочка хорошоая, Абрамовочка послушная, Абрамовочка верная...
Наполеон похлопал Абрамовочку по мордашке и разрешил ей не кланяться перед Сурком. В избытке благодарности Абрамовочка заржала и распласталась у ног Наполеона. Вторым с подобной просьбой обратился Чуб. Наполеону не очень нравился этот гнедой жеребец, огненная грива которого его раздражала. Наполеон редко появлялся перед своими подданными, но когда он выходил на крыльцо, чтобы в очередном послании объявить скотам, что год прошел хорошо, а следующий пройдет еще лучше, он постоянно видел перед собой гриву жеребца Чуба, и ее яркий цвет мешал ему сосредоточиться. Вместо обычных заклинаний он чуть не сказал однажды, что год прошел плохо, а в следующем станет еще хуже. Не раз он просил Грызло отогнать Чуба подальше от крыльца во время транслирования населению гипнотических посылов, но даже на большом расстоянии из дальнего угла площади рыжая грива все равно маячила слишком навязчиво, заставляя Наполеона щурить поросячьи глаза, отвыкшие видеть какой-либо другой цвет шерсти скота кроме серого.
Неожиданно для самого себя Наполеон разрешил Чубу пользоваться теми же привилегиями, которые он подарил Абрамовочке, выставив однако жесткое условие - являться на доклад не чаще, чем один раз в три года, а в промежутках между докладами никогда нигде не показываться ему на глаза. Уйти в сторону и пропасть. "У Грызла хороший нюх, он будет знать, где ты. Меня не беспокой. Если к тебе появятся вопросы, через три года ответишь костями. Грызло знает, что с ними сделать", - Наполеон отвернулся и махнул копытом, чтобы конь немедленно удалился. Чуб так обрадовался, что забыл сказать спасибо, помчавшись немедленно в даль светлую, где его ждали новые ходы и траншеи, норы и туннели, за которые в ближайшие три года не надо было отчитываться.
Жеребец Ходор, узнав, что его коллеги Чуб и Абрамовочка не подчиняются больше Сурку, сделал вывод о наступлении перемен и начале реформ. Он к Наполеону не пошел, решив, что в этом теперь нет необходимости. Что позволено двоим, позволено и третьему. Ходор выполнял свою работу очень ответственно и качественно. Он с гордостью заявлял в узком круге конского табуна, что его туннели - самые широкие и прямые и что они проложены с использованием новейших знаний в области глобальной геодезии и геологии материковых плит, полученных им от самых продвинутых специалистов Англии. Однажды он в присутствии всего конского сообщества высказал мысль, что перевозить скошенную траву по дороге, построенной Бонапартом, менее выгодно, чем по его подземным магистралям, так как на поверхности она подвергается усушке и утруске, а также бесконтрольно разносится ветром и растаскивается свиньями на подстилку. К тому же, сложившаяся практика откатывания на сторону каждой десятой, каждой пятой и каждой третьей повозки на нужды руководителей различных подразделений сообщества свиней ведет к нарушению договорных обязательств перед потребителями на людских фермах. Внедренная же у него система доставки травы по коммуникациям, защищенным от эрозии внешней среды, позволяет получать гораздо больше прибыли. Ходор утверждал, что этой прибыли с лихвой хватит не только для удовлетворения нужд свиней, но и на потребности других обитателей скотного двора. Ходор так хотел показать свои достижения, что устроил экскурсию для кур и баранов по своим новейшим транспортным артериям под землей. Он подводил участников экскурсии ко входу в туннель и говорил: "Добро пожаловать в мир открытых дверей!".
Сурок доложил Наполеону о вызывающем поведении талантливого копателя. Наполеон пришел в состояние немотивированного бешенства, присущее диким кабанам, не прошедшим долгий путь окультуривания в социальной среде домашних животных. Никто во дворе еще не видел, чтобы свинья, будучи в возрасте и при должности, носилась по ферме так стремительно, взрывая рылом и сокрушая все преграды - изгороди загонов, перегородки, подпорки стен, одним словом все - что отличало скотоводческую ферму от хаоса таежного бурелома дикой природы. Перемена в его облике и поведении была столь разительной, что Наполеона не узнали даже те, кто терся с ним бок о бок с давних времен основания фермы. За Наполеоном не поспевали не только престарелый Грызло, но и моложавые откормленные псы, бывшие в его подчинении. Жеребец Чуб и кобылка Абрамовочка спрятались за мельницей, чтобы им не переломал ноги бешеный Наполеон. Гусь Жирик от страха вытянул шею и засунул голову в половую щель курятни. Сурок, не ожидавший от Наполеона такой реакции, шумно испустил облако крайне неприятного запаха и зарылся в землю там, где стоял. Ворон Мозус хотел крикнуть о прощении и милосердии, которых достоин всякий оступившийся парнокопытный, в том числе и ходящий на четырех ногах, он даже открыл клюв для произнесения своего авторитетного мнения, но вместо молитвы о спасении почему-то гаркнул: "Распни его!".
Когда Наполеон обессилел и повалился на бок около крыльца хозяйского дома, нечленораздельно хрюкая ругательства, псы набросились на Ходора, связали его ноги путами и потащили в стойло, кусая за ляшки. Двери конюшни закрылись сразу, как только в нее забросили дергающиеся копыта Ходора. Что происходило там дальше, никто не видел. У дверей конюшни была выставлена псовая стража, что позволило обитателям фермы сделать вывод: Ходор жив, его не разорвали на куски.
Испуг от увиденного, однако, прошел быстро. Не успела осесть пыль на том месте, где валтузили и терзали Ходора, как животные высунули головы из своих укрытий и огляделись. Псы ни за кем больше не гнались и никого не кусали. Стало понятно, что остальным ничего не грозит. Гнев Наполеона был страшен, но он не распространился на всю конюшню. Табун успокоился, кони разбрелись по своим делам, жеребцы подрастающего поколения запомнили практическое правило поведения: Чуб и Абрамовочка - положительный пример службы на ферме, Ходор - отрицательный. Служить как Чуб и Абрамовочка - безопасно, поступать как Ходор - останешься без гривы с рваной раной под хвостом.
Приступ бешенства Наполеона первым публично прокомментировал Сурок: "Ничто так не объединяет стадо в пути, как свист кнута". Другие свидетели инцидента от комментариев воздержались.
И как вам материал?
Чего со скотиной философствовать? Огрел березовым поленом по хребту и - в стойло. Надеюсь, в 14 главе Бенджамин вспомнит, как его диалектике скотской жизни учили.